Психологический этюд №1

БЕЛОЕ НАЧАЛО

Я очнулась и открыла глаза. Медленно, плавно подняла ресницы.
Прислушалась к себе. В голове звенела легкость. Вокруг было мягко и тепло.
На белом глянцевом потолке я увидела какое-то движение. Сощурившись, я поняла, что мое тело отражается в нем достаточно ярко. Присмотревшись, увидела плавные линии и разметавшиеся по подушке яркие волосы.
Я повертела головой, чтобы осмотреться. Все вокруг было белым. Кровать, пол, постельное белье, тумбочки прикроватные. Угрозы вокруг не ощущалось. По-прежнему ощущалась легкость в теле.
Я медленно приподнялась, потом села на постели. Сил двигаться было в избытке, отметила про себя.
Спустила ноги на пушистый белый ковер. Оглянулась. На кресле рядом лежал белый халат. Завернулась в него и прошлась по комнате. В углу обнаружила белую дверь. Толкнула — вышла в коридор.
По правую руку еще одна дверь вела в туалет. На автомате сделала все дела, даже заплела косу с помощью лежавших тут же расчески и заколки. Почистила зубы, умылась. Вытерлась белым полотенцем.
Туалетная комната была приятной. Легкий запах освежителя, два больших зеркала, позволяющих разглядеть себя полностью.
Вышла из туалета, прошла дальше по коридору и вышла в большую комнату аж с тремя окнами. Она была залита светом.
На столе булькала кофемолка. Тело само подтащило меня к ней. Я налила кофе в кружку, на автомате добавила две ложки сахара. Отхлебнула. Потом еще.
Телу стало приятно и тепло внутри. Звенящая во мне легкость никуда не делась. Ни с чем не сравнимое ощущение!
Сравнимое? А что такое сравнивать?!
Я подошла к одному из окон танцующим шагом и с любопытством высунулась наружу...

HEAD OVER HEELS

Я подошла к одному из окон танцующим шагом и с любопытством высунулась наружу и увидела... По залитой солнцем улице большого города шла симпатичная, но очень зареванная девушка. Заплаканной она была потому, что ей в очередной раз сказала суровая бабушка: «Ты – лентяйка, которая ничего в жизни не добьется». Что в нее бесполезно что-то вкладывать. Что она способна стать лишь уборщицей в каком-нибудь дурацком ресторане. Ради нее бабушка так старалась, задействовала все свои связи, чтобы устроить ее в техникум, раз уж она, бестолочь, не стала доучиваться в одной из самых престижных школ большого города!Девушка шла, глотая слезы. Ей было очень больно. Но ее воспитали «приличной девочкой». А это значит – поменьше эмоций на людях. Не выноси сор из избы. Никому не интересны твои слезы и боль. Сейчас всем тяжело. Она подошла к остановке. Чтобы успокоиться и в ожидании своего троллейбуса девушка стала читать объявления и рекламы. Вдруг ее внимание привлек большой лист плотной бумаги, наклеенный на старые деревянные панели. «Лицей №… проводит набор учащихся 16-20 для обучения по специальностям:… Адрес:… Телефон для справок:…».– Мама, – сказала девушка вечером возбужденно. – Я поняла, где я хочу учиться. В лицее номер…– Что это за лицей? – удивилась ее мать. Она только что пришла с работы. Голова болела. Зарплату не давали уже семь месяцев. Чем кормить семью завтра – было непонятно. – Я никогда о таком не слышала.

– Он на улице… расположен, – улыбнулась девушка. – Завтра я пойду в приемную комиссию!

«Надеюсь у тебя получится, девочка. Надеюсь…» – мысленно пожелала ей мама. Она понимала, как сильно может давить на ее старшую дочь бабушка.

Лицей располагался в старинном, XIX века постройки, особняке в центре города. Потянув на себя тяжелую резную дверь, девушка очутилась в прохладном холле. Красивая широкая лестница с лакированными перилами вела на второй этаж. Оробев, девушка медленно поднялась.

Нужная ей дверь с большой, сделанной от руки надписью «Приемная комиссия», нашлась быстро.

– Проходи, – предложила невысокая дама с бородавкой на носу. – Только ты осталась.

Девушка вошла в кабинет и остановилась. Напротив ее за большим деревянным столом сидели шесть дам разного возраста и комплекции.

– Ваши документы, – попросила та, с бородавкой.

Девушка протянула свой аттестат за девятый класс. Да, аж с двумя тройками. Позорище, что и говорить.

– Ты хочешь учиться? Да еще и с такими оценками выпускными? – фыркнула необъятных размеров женщина с короткой стрижкой. – Кому ты тут нужна?

– Да еще и из другого техникума ушла, – поддержала ее другая, всем своим видом напоминавшая пожилую макаронину. Очень высокая, очень худая и с морщинами. – Нет, что хотите, коллеги, но нам здесь такие точно не нужны!..

Девочка шла по залитой светом улице, не в силах удержаться от слез.

«Да, бабушка была права! Я ни на что не гожусь! И оценки в школьном аттестате – это самое важное! Только уборщицей и осталось работать…»

Я не знала, как я смогла прочитать все мысли девушки. Как увидела ее унылое будущее уборщицы.

Но оно мне не понравилось. Очень не понравилось. Я сжала кулаки и отпрянула от окна.

ПРИДУМАЙ СВЕТЛЫЙ МИР

Я сжала кулаки и отпрянула от окна. Увиденное мне очень не понравилось.

В животе заурчало. То ли от голода, то ли от гнева. Рассеянно подошла к большому белому холодильнику, распахнула дверцу. На полке, прямо на уровне глаз лежало большое красно-зеленое яблоко.

Тут же вгрызлась в него. М-м-м, мой любимый сорт, кисло-сладкий. Да еще и чуть неспело-горьковатый.

Довольно хрумкая яблоком, я огляделась. Поняла, что в белой кухне нет ни стульев, ни табуретов. Зато подоконник каждого окна был опущен довольно низко. Да еще и покрыт сверху какими-то белыми пледами и подушками. Что ж, сойдет и так. Я устроилась возле другого окна и посмотрела сквозь стекло.

Оп-па! Уже знакомая мне девушка. Ха, она не стала уборщицей, надо же! Но чего она опять ревет?

Девушка, а теперь уже молодая женщина, действительно ревела, сидя в большом белом кресле в каком-то кабинете. Позади нее стоял стеллаж, заставленный различными яркими игрушками. Вообще в этой грузной даме килограмм под сто тридцать сложно было узнать ту симпатичную девчонку. Да, она выглядела ухоженной, далеко не бедной. Но потухшие глаза, потекшая тушь красоты ей явно не добавляли. Она прямо захлебывалась в рыданиях.

— Я ненавижу ее! – твердила она сквозь слезы. – Я ненавижу их всех!

Напротив сидела средних лет приятная дама в платье-футляре, сочувственно поглядывая на посетительницу. Их разделял небольшой журнальный столик. С каждой стороны лежал листок бумаги. На своем листе дама нарисовала треугольник и показала его девушке:

— Смотри, это треугольник Картмана. Каждый угол в нем обозначает одно состояние – жертва, агрессор, спасатель. Каждый из нас в какой-то момент времени может изменить свое состояние – из жертвы превратиться в агрессора, к примеру. Или в спасателя. Чем ты, собственно, всю жизнь и занимаешься, не так ли?

— Да, — девушка громко шмыгнула носом. – Я стараюсь всем помочь, а они, неблагодарные…

— Это нормально, — мягко сказала дама. – Чувствовать гнев, боль, обиду – это нормально. Этого не нужно стыдиться, не нужно чувствовать себя виноватой. Мы все – ты, я, любой человек на земле – это чувствуем. И наша задача – просто выйти из этого треугольника, понимаешь?

— Но как это сделать? Я не могу, я устала.

— Хочешь, я тебе помогу? Я приглашаю тебя на встречу таких же, как ты. Уставших, разбитых, замотанных жизнью. Ты, главное, запомни, что ты не одна.

Перед моим взором замелькали картинки: вот девушка сидит в круге с семью незнакомками и думает: «Что я тут делаю? Мои проблемы вовсе не проблемы на фоне девочек, которых родители били и оставляли одних в младенчестве?». Вот элегантная дама кричит ей: «Разозлись! Бей его!», а девушка аккуратно отставляет биту в сторону: «Извините, я не могу. Я не такая». А это что? Девушку что, хоронят? Засыпают землей? Читают над ней отходную молитву?

Я отпрянула от окна. Неужели она мертва?

Какая-то сила вновь притянула меня к стеклу. Девушка была жива и сейчас она… она рождалась заново. Проползала родовыми путями. Мучилась. А потом я с улыбкой увидела, на выходе ее с нетерпением и радостью ждали Мама и Папа.

И последняя картинка. Молодая женщина изменилась. Я увидела, насколько она стала красивой. Плечи распрямила, что ли? Глаза сияют. Говорит уверенно.

Каким-то образом я почувствовала перемену в девушке. Она перестала себя винить, стыдиться себя. А взяла на себя ответственность. Ух, как приятно теперь на нее смотреть! А слушать как приятно стало: «Я люблю… себя. Ошибаюсь, гневаюсь, ругаюсь, но люблю себя и такой. Я не виновата ни в чем, я просто приняла решение. Это моя ответственность. За мою жизнь».

Я доела яблоко и отошла от окна. Непонятно почему, но мне были приятны изменения, произошедшие с девушкой. Я оглянулась.

Галина Николаевна, спасибо Вам за помощь. Без Вас и Юрия Викторовича я бы не смогла нырнуть в свой Океан Боли, пересечь его и вытащить на свет себя настоящую. Спасибо, что помогли понять, что вина и стыд не определяют нашу жизнь. Я вас очень люблю.

ЦВЕТНЫЕ СНЫ

Я оглянулась. Из первой комнаты доносились какие-то шуршащие звуки. Я прошла по коридору и остановилась на пороге. На белоснежной кровати чернели пять клякс. Больших пушистых клякс. Они мурлыкали на пять разных голосов.

Когда я вошла в комнату, некоторые лениво приподнялись и я увидела, что это пять черных кошек. Точнее, четыре кошки и один лоснящийся толстопуз-кот. В моей голове всплыли их имена – Багира, Кармен, Аида, Тина и Морган. И еще я знала, что они все – из одной котячьей семьи. И что они – и моя семья тоже.

Пушистые мурлыкали так звонко и приглашающе, что я решила присоединиться. Улеглась буквой «зю» между пятью кляксами, стала чесать то один, то второй мохнатый загривок. И сама не заметила, как уснула.

Вот сне я увидела уже знакомую мне девушку. Плачущую, а как же иначе? Она потерянно стояла на остановке. Смотрела то на часы, то на пустую дорогу. Ждала кого-то.

Спящая я хорошо понимала, что это всего лишь сон. Но подошла к девушке, обняла ее. Чуть насмешливо спросила, почему она ревет на этот раз.

— Они не взяли меня, — вновь расплакалась девушка. – Я жду уже долго. Они не забирают меня с собой. Каждый раз во сне мы договариваемся, они обещают прийти за мной… и не приходят. Или я не успеваю за их автобусом. И остаюсь на остановке. Одна. А они уезжают.

— Они – это кто? – спросила я, подавая ей возникший из воздуха бумажный платок.

Девушка высморкалась.

— Папа, бабуля, дед. Брат, сестра, — перечислила она, икая от слез после каждого названного. – Я все время прошу их забрать с собой меня. Мне тут плохо! Я одна!

— И сегодня они снова уехали? – сочувственно спросила я.

— Да! И оставили меня одну! – выкрикнула девушка с болью.

— Иди сюда, — я вновь обняла ее. Крепко прижала к себе. – Сегодня это не так. Сегодня ты осталась не одна. Ведь у тебя сейчас есть я. А вдвоем – это уже не одиночество, верно? А еще, — я во сне сама удивилась своим словам, — а еще у тебя и у меня есть Бог. Так что нас уже трое, представляешь? И даже когда я проснусь, Бог все еще будет с тобой!

Я проснулась в слезах и с сильно бьющимся сердцем. Как обычно, сон был яркий. Как обычно? Я его видела раньше?!

ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА

Стра-а-ашно, аж жуть, напевала я про себя, идя по улице и с удовольствием подставляя лицо солнышку.

После того, как проснулась в слезах, поняла, что мне нужно отвлечься от этой странной девушки и ее жизнеописания. А то она меня наверняка заразила своим ревом.

В коридоре обнаружился белый шкаф. Открыв его, я увидела белые джинсы, белые балетки и симпатичную бледно-пеструю футболку. Надела это все на себя, еще раз осмотрелась и нашла, то что мне было нужно. Дверь. Да, если бы я не присматривалась, так бы и не заметила ее.

Толкнула наружу. Дверь без шума отворилась и я оказалась в белом подъезде. Спустившись на несколько этажей вниз, я наконец-то оказалась на улице.

Оказывается, мои глаза устали от белого. А тут бушевали яркие краски — голубое небо, желтое солнце, ярко-зеленая листва множества деревьев! Какая же красота, восхитилась я про себя.

И пошла «куда глаза глядят». Через какое-то время обнаружила себя разглядывающей красивое чугунное литье на воротах перед небольшой церковью. За воротами виднелось резное крыльцо. На лавочке рядом сидела очень пожилая женщина с сильно сморщенным лицом. В черном платье и черном платке. Однако отвращение она не вызывала. Страха тоже я не почувствовала.

Бабуся меж тем пристально изучала вышедших из подъезда стоящего напротив нового дома семью — симпатичного молодого мужчину, стройную светловолосую девушку и чудесную девочку лет трех с ярко-голубым бантиком в нежных кудряшках. За ними спешила женщина средних лет с хищным выражением лица и стопкой документов в руках.

— Вот увидите, Олег Петрович, — обратилась женщина к парню. — Вы и ваша жена не пожалеете. Это лучший вариант за такие деньги!

Краем глаза я заметила ее бейджик. Оксана Солоха. Лучший риэлтор в городе.

— Пожалуй, вы правы, Оксана Владимировна, — кивнул молодой человек. — Думаю, вы можете готовить документы. Мы купим эту квартиру в ближа...

— Эй, парень, — внезапно прервала его бабуся в черном. — Ты никак решил купить квартиру в этом доме?

— Да, бабушка, — улыбнулась его спутница.

— Не советую вам делать этого, молодые люди, — как отрубила старуха. — Вы разве не слышали, что этот дом проклят?

— Что значит «проклят»? — потянула за рукав мать девчушка. Я заинтересованно вытянула шею. Что только не узнаешь во время прогулки!

— Вы разве не слышали легенду о кладбище домашних животных? — грозно вопросила бабуся пару.

— Нет, бабушка. Расскажите, пожалуйста, — лучезарная улыбка Олега Петровича поугасла. Риэлтор Солоха зашипела змеей:

— Да что вы слушаете эту старую маразматичку! — Потом вроде как пришла в себя, сладко улыбнулась парню: — Прошу прощения, Олег Петрович. Я вас в ввела в заблуждение. У этого дома есть один минус — тут в церкви проживает эта чокнутая! И всем небылицы рассказывает!

— Давайте мы сами решим, Оксана Владимировна, кого нам слушать, — голос девушки обрел силу. Я аж глазами захлопала от удивления. — Продолжайте, пожалуйста, бабушка, — повернулась она к старухе. Та пожевала губами, потом продолжила:

— Много лет назад, еще в советские времена, на этом месте было кладбище. Старое-престарое. Я с друзьями после войны бегала еще девчонкой туда играть. Погребальные камни встречались аж восемнадцатого века.

— И что? — хмыкнула риэлтор. — Старые камни — это не проклятие!

— Кладбище было закрыто. А потом, — продолжила бабуся, не удостоив ее даже взглядом, — уже в советские времена, детишки с окрестных районов повадились на старом кладбище домашних животных хоронить. Кошечек там, собачек, от старости умерших, крыс домашних. Крестики ставили детские, самодельные. Плакали о потере любимцев. Нет более искренних слез, чем детские следы о смерти домашних животных, — наставительно сказала она. Перевела дух и продолжила:

— Несколько лет назад какой-то предприниматель купил эту землю, кладбище сровнял с землей и велел домов новых понастроить. Мол, что дорогой земле в центре города пропадать? Когда копали котлован, строители много костей животных нашли. Проверяли даже, милицию вызывали. Многие свидетельствовали, что тут люди добровольно животных хоронили. Построили дом этот...

— И что было дальше? — оказывается, я, слушая эту историю, дыхание затаила, также как молодая пара.

— А то, — старуха посмотрела недобро на риэлтора. — Как заселились первые жильцы сюда, так и пошли жалобы на то, что из стен собачий скулеж слышан. Кошачье мяуканье, опять же. А некоторых во сне собачьи лапы душат. Ты не кривись, мил девица, — наконец обратилась бабушка к Солохе. — Я-то многое чего слышу, я уж двадцать лет в церкви-то нашей убираюсь. Чай, вижу, сколько перепуганных, почти сведенных с ума этими странными вещами, людей к нашему батюшке приходили, плакали, просили очистить квартиры от нечисти. Двое даже с ума сошли. Увезли их санитары, да...

Старушка перевела дух:

— Мне не верите, соседей поспрашайте.

— Спасибо вам, бабушка, — искренне сказал Олег Петрович. — Что мы можем сделать для вас за такую ценную информацию?

— Да мне-то ничего уже не надо, милый. Церкви помогите и ладно!

На риэлтора было жалко смотреть. Уверенная в себе хищница сдулась мгновенно.

— Судя по вашему виду, Оксана Владимировна, не так уж бабушка и не права, — сурово повернулся к ней парень. — Думаю, мы разорвем с вами контракт и попросим обратно задаток. Печально, что вы не доводите до сведения клиентов такую информацию.

— Действительно, — подхватила его жена. — Если бы вы заранее нам об этом рассказали, мы бы еще подумали, может и посмеялись бы. Но вы специально от нас скрыли эту историю...

Дослушивать возмущения пары я уже не стала.

Пошла своей дорогой. В голове вертелась мысль: покупая квартиру, слушайте не только риэлторов, поговорите с соседями — узнаете много интересного.

ОТКРЫТИЕ

Ноги сами несли меня по улицам города.

Очнулась я перед старой желтой дверью с массивной ручкой. На двери висела табличка «Библиотека им. Мёнина. Работает всегда».

Полная любопытства, я толкнула дверь и оказалась в огромном, не охватить взглядом, помещении, полностью уставленном стеллажами и книжными шкафами, забитыми книгами. Всех размеров и расцветок. Коридоры между шкафами уходили вдаль и терялись в книжном тумане.

И запах стоял особый, книжный. С привкусом пыли.

Людей, правда, не наблюдалось. Зато перед первым же шкафом стоял большой стенд с надписью «Наши бестселлеры». Хотя книжка на нем была всего одна. Не сильно толстая, с плотной голубой обложкой и золотым тиснением рамочкой. В рамочке была какая-то не сильно яркая картинка, под которой была ярко выделявшаяся на голубом надпись: «Наталья Давыдова. Повести и рассказы».

Разумеется, я тут же решила почитать. Тем более что в библиотеке им. Мёнина имелся читальный зал. Я прошла туда. Мягкая ковровая дорожка заглушала мои шаги. Несколько мягких диванов, глубокие кресла с «ушками», круглые столы, удобные лампы с несколькими уровнями освещения… Больше всего я порадовалась наклеенной на стену распечатке, на которой была изображена большая черная рука с указующим перстом. И надпись: «Чай и кофе там. А еще у нас есть печеньки». И по-прежнему ни одного человека вокруг.

Другого приглашения мне не требовалось. Пройдя по ссылке, я обнаружила большой стол с кипящим чайником и горячей кофеваркой. А еще там действительно была вазочка с конфетами и ароматным печеньем. Сделав себе чай и прихватив блюдечко с парой печенек, я вернулась в читальный зал.

Сбросив балетки, я устроилась в одном из ушастых кресел с ногами. Отхлебнула чаю с бергамотом и открыла книжку на странице с содержанием. Там была парочка повестей и несколько рассказов.

Я выбрала для ознакомления с этим автором один из самых коротких. Назывался он «ОТКРЫТИЕ».

— Встать, суд идет! – громко провозгласил пожилой упитанный мужчина, явно потеющий под своим белым париком. Тех, кто замешкался, он легонько подтолкнул магией.

Конечно, вздохнула я, вставая. Всем служителям Закона ежедневно выдается склянка с волшебной силой. Для защиты от менее счастливых сограждан, которым не повезло работать во власти, в основном. И которые отпущенную им с рождения магию расходовали только в самых критических случаях. И для дознавательского дела.

Главным товаром в нашем мире была и остается магия. Та самая сила, которая неизвестно откуда появляется у каждого рожденного человека. И остатки которой исчезают с его смертью. Все, что человек не потратил. Наши Боги много столетий назад, движимые какой-то странной идеей о том, что все творения должны быть равны, подарили нам такую возможность.

Жить без магии можно, но это очень унылая жизнь. Основанная только на пяти органах ощущений. И на работе, которую производит твое собственное тело.

Богатые люди могут магию купить у бедняков. Или отнять силой. Или выманить хитростью, чем и занимались предки тех, кого мы сейчас называем богачами. Забавно, что люди раньше были более альтруистичны и старались оставить запасы магии детям. Нынешние же богачи стараются потратить всю доступную и унаследованную магию без остатка на свои развлечения.

Если человек обращался в суд и мог доказать, что магию у него отняли силой или выманили хитростью, ему могли вернуть заветную силу. А правонарушитель лишался своей волшебной энергии тоже. И очень быстро умирал в тюрьме. А освободившуюся силу выдавали ученым для развития науки, к примеру.

Те, кто поумнее, тратят магию на получение удобств в этой жизни. Например, многие молодые женщины используют магию для менее болезненных родов. Или для лечения больных детей.

В какой-то момент ученые открыли источник возобновляемой магии. Ты можешь получить больше, чем дано тебе от рождения. Но ради этого придется пожертвовать годами жизни. Или десятилетиями. Выбирать тебе. Чем больше дополнительной энергии тратишь, тем быстрее умрешь. И это закон, который не изменить.

И только я смогла решить эту теорему. Получать дополнительную магию без укорачивания жизни.

Разумеется, я никому не рассказывала об этом. Но слухами земля полнится. Да и не заметить этого магики (ученые, изучающие влияние магии на людей) не могли. Огромное количество силы скопилось у меня. Оно не тяготило совершенно, но, привыкнув к тому, что волшебство во мне не иссякает, я несколько увлеклась и выдала себя.

Поднялся переполох. Как? Каким образом женщина получила столько магии и осталась жива?!

Было дознание. Меня хотели даже пытать, но быстро поняли, что это ни к чему не приведет. С помощью магии я не чувствовала боли и ускоряла процесс регенерации тела.

Самое забавное, что я не хотела становиться ни Правительницей, ни Главным Судьей, ни просто самой богатой в мире женщиной. Мне был интересен сам процесс. И то, что произойдет, когда все узнают мой способ получения магии!

Судья, тоже упитанный, тоже в парике и тоже явно имеющий много магии за государственный счет, тяжело плюхнулся на свое кресло.

— Оглашение приговора, оглашение приговора! – зашушукалась огромная толпа за моей спиной. Всем, всем было интересно.

Главный Судья прокашлялся:

— Госпожа Г.! Вы приговариваетесь к обязательному раскрытию вашего способа получения магии. Затем вы будете умерщвлены любым предпочитаемым вами способом. Вся накопленная вами магия отойдет государству. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Я шумно выдохнула. Встала. Разгладила несуществующие складки на темном платье. Поправила волосы и заговорила:

— Да, господин Судья. Я подчиняюсь. Итак, мой способ получения магии без потери жизни заключается в том, что нас обманывали все это время. На самом деле мы не знаем свою дату смерти. И когда говорят, что человек умрет раньше положенного – это просто разговоры. Ведь никто из нас не может этого проверить. Нас просто запугало правительство, чтобы контролировать магию в своих целях. Каждый из нас может использовать любое количество ма… — я не договорила. Пуля снайпера пробила мне лоб и мир померк.

ГОЛОСА

Да уж, смутила меня Библиотека им. Мёнина, ничего не сказать.

Во-первых, во мне поселилось дурацкое чувство, что все, что я уже считала своим – белая квартира и летний город – это не все. У меня есть что-то еще, ценности чего я не осознаю.

И во-вторых, едва я вышла из библиотеки, как деревянная дверь в кирпичной стене растворилась. Библиотеки не было, просто кирпичная стена.

Моя легкость, несколько часов назад беспечно тащившая меня по улицам города, постепенно сменялась апатией.

– Кофе! – подумала я вслух. – Меня спасет кофе!

Напротив обнаружилось симпатичное кафе, а в кармане – кошелек с яркими купюрами.

Я вошла, присела за небольшой столик в тени. Передо мной возникла молчаливая официантка, сгрузила на стол большой пузатый чайник с клубничным чаем, чашку, блюдечко с кизиловым вареньем и растворилась. Идею с кофе пришлось отложить, слишком уж умопомрачительно пах чай. Налила себе чашечку и огляделась.

В середине зала, под большой красивой люстрой, отбрасывающей причудливые тени на стены, сидела компания человек из семи. Более непохожих друг на друга людей было сложно представить! Томная девица с километровыми ногтями и фигурой а-ля песочные часы, очень упитанный пузан, явно близкий родственник Колобка. Сумрачный тип, перед которым выстроились в ряд все угощения на столе. Тип непрерывно что-то жевал, видимо, чтобы другим не досталось. И хлопал по рукам «Колобка». Который тоже постоянно тянулся за едой. Четвертый постоянно на них косился, кусал губы, но ни слова не говорил.

В отличие от пятого. Огромный, краснолицый, он бушевал больше всех:

– Эта дурында нас всех погубит! Она уже вон куда забралась!

– Тише, — растягивая слова произнес неприбранный шестой, развалившийся на стуле. – Еще есть время. Мы все успеем.

– Да даже если не получится (а такого не может быть!), что она НАМ может сделать?! Смертная человечишка! – этот глубокий голос мог бы принадлежать какому-нибудь великому проповеднику, такая в нем сквозила уверенность.

– Поспорю с тобой, брат, – возразил Четвертый. – Эта человечишка только что вырвалась из западни, которую мы ей в библиотеке устроили. Не стала тщеславно искать остальные книги своего автор…

– Что?! – ахнула я громче, чем следовало, когда осознала, что странная компания говорит… обо мне?! Семеро вскочили со своих мест, даже тот, растекшийся по стулу.

– Она что? Она как может? Что происходит? – загалдели все сразу.

– Ты не должна нас слышать, – повелительно произнес тот, с глубоким голосом.

– Ты должна спать, – мягко, соблазнительно поведала дама с ногтями и сладко улыбнулась пухлыми губами. Мне тут же захотелось оказаться в своей белой спальне с мурлыкающими котами. Однако я стряхнула с себя это наваждение.

– Я не только слышу, но и вижу вас, – честно поведала я незнакомцам.

– НО ЭТО НЕВОЗМОЖНО! – закричали все семеро. Посмотрели друг на друга с ужасом и… растворились в воздухе с негромким хлопком. В кафе отчетливо запахло серой.

НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ

Чай я допила в глубоких раздумьях. Кто эти люди? Как они смогли в прямом смысле слова раствориться в воздухе? А самое главное – что им от меня нужно?!

Расплатившись в кафе, я снова вышла в город. Теплый вечер окутывал улицы золотистым туманом.

На одной из площадей по-прежнему пустого города я решила погреться на солнышке. Оно было ласковым, совсем не таким грозным, как в середине лета. Я прикрыла глаза и, кажется, задремала, как кошка на подоконнике.

Очнулась я от запаха серы. Резко открыла глаза. Но уже знакомой мне семерки не было. Вместо них рядом со мной восседал (именно восседал, я настаиваю) пожилой нехудой господин в мелкоклетчатом костюме и не по сезону теплом кепи той же расцветке на лысом затылке. Лицо у незнакомцат было совершенно незапоминающимся.

Господин откровенно рассматривал меня. В его взгляде читались любопытство и сочувствие.

– Судя по тому, что ты сидишь здесь, мои балбесы не справились, – внезапно обратился он ко мне. По его тону я поняла, что в виду он имел ту самую компанию из кафе.

– Судя по всему, да, – честно ответила я.

– Вот и шли их, обормотов… – с досадой пробормотал незнакомец. – Все сам, все сам…

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – вежливо осведомилась я. Хотя подозревала, что та семерка точно не собиралась меня на пряники звать.

Мой порыв удивил меня саму. Но еще больше он удивил клетчатого.

– Помочь? Мне? Хм… – он даже закашлялся. – Милое дитя, вы меня удивляете. Понимаю, почему у моих подчиненных возникли трудности.

– И почему же? – мне действительно было любопытно.

– Ваши реакции далеки от стандартных. Хотя, может, это связано с вашей… хм, – он снова закашлялся. – С вашей болезнью.

– Я больна? – искренне удивилась я, поскольку чувствовала себя превосходно. – Я прекрасно себя чувствую!

– Снаружи да, – вкрадчиво отозвался мой собеседник. – А внутри? Не гложет ли тебя что-то, милое дитя?

– Только одна мысль, – честно сказала я. – Мне все время кажется, что тут должны быть люди. Много людей. А я пока встретила лишь шестерых на весь город.

– Потому что ты, как и все люди, думаешь, что мир вращается вокруг тебя одной. И не замечаешь других людей, пока тебе от них что-то не потребуется, — объяснил лысый господин. Потом громко рассмеялся. – Это же одна из самых лучших моих идей!

– В чем же она заключается? – вежливо поддержала я разговор. Господин стал меня напрягать своей навязчивостью. От его присутствия появилась тупая боль в затылке.

– Идея в том, – медленно, как будто разговаривая с очень маленьким ребенком, растолковал мне мой собеседник, — что каждый из вас, смертных людишек, считает, что мир крутится только вокруг него и ради него. Причем думает так с рождения. Это мой вам маленький подарок на рождение, — хихикнул он. Потом продолжил нормальным тоном. – Ты просто не замечаешь других, потому что зациклена на себе… как и все остальные в этом мире. И чем дальше, тем больше в вас растет тот самый эгоизм. Пусть будет плохо соседу, зато у меня все отличненько.

Он снял кепи и вытер лысину.

– А на самом деле твой безлюдный город выглядит вот так!

Клетчатый господин вновь натянул кепку на лысину, сделал в воздухе несколько пассов руками… я ахнула. Словно передо мной отдернули большой занавес. Мой город был полон людей. Они говорили, кричали, плакали, смеялись, что-то друг другу пытались доказать… но не замечали никого, кроме своих собеседников. Для каждого из них остальной город был пустым.

– Видишь? – торжествующе спросил незнакомец. – Вы все так живете. Все до единого. Вы не важны друг для друга сами по себе. Просто используете для исполнения своих желаний всех, кто попадает в поле вашего зрения. – Клетчатый господин покивал сам себе и растворился в воздухе с негромким хлопком одной рукой. Опять запахло серой.

Мне стало неуютно в этой толпе. А еще мне срочно требовался собеседник, чтобы подумать вслух. Одна голова хорошо, а две – лучше.

ПОПЫТКА ВТОРАЯ

Одна голова хорошо, а две – лучше. Ну а если голов семеро?

Нет, это не Змей Горыныч-мутант.

Это я опять столкнулась с моей семеркой грехов, когда, переварив беседу с Дьяволом (а клетчатым товарищем был не кто иной, как он Сам, собственной персоной. Ну, или аватаром, как угодно), решила пойти домой. Обдумать.

И тут меня озадачили два вопроса:

Первый – откуда я знаю про Змея Горыныча и мутантов, а еще – что разговаривала с Дьяволом?

Второй –где, собственно, находится мой дом? Весь день я шаталась по безлюдному, наполненному солнечным светом, городу. А сейчас город шумел, пыхтел, кричал, гудел разными голосами. И везде было множество самых настоящих людей. Похожих и непохожих на меня. И сам город стал не только солнечно-желтым. В нем смешались все краски. Появились тени, которых я раньше просто не замечала. И это было прекрасно.

Решив, в какой уже раз за день, довериться инстинктам, я пошла куда ноги глядели.

Поскольку глаза были заняты – они смотрели на изменившийся город. И… узнавали его.

Вот с таким расплывшимся в довольной улыбке лицом я и натолкнулась опять на Семерых. Сидели на набережной, свесив нижние конечности (у кого ноги, у кого копытца) над водой. Как оказалось, у парочки даже хвосты имелись, которыми они понуро подметали асфальт. Настроения ни у кого не было.

Зато как они обрадовались, увидев меня! Обступили с разных сторон, загомонили на разные голоса.

А я… я, к своему собственному удивлению, стала узнавать эти голоса:

— Ну наконец-то явилась, – прошипела девица с длинными ногтями. – Приличные девушки домой вовремя приходят!

Я закашлялась. Сколько же раз я слышала этот голос – голос бабушки, ругавшей меня, что прихожу домой поздно.

— Давай уже, переставай летать в облаках, — мягкий, грудной голос. Мамины упреки особенно были болезненны, от нее я ждала только похвалы. Потому что больше вообще никто не хвалил.

— Да кому нужна эта толстуха? – голос одноклассницы, услышанный мной в 6м классе. Как же я после него возненавидела ходить в школу!

— Тупая! Ты же ничего не можешь и ничего не знаешь! Как ты дальше жить-то будешь? – о, а это голос классной руководительницы в 9м классе. В голове тут же возникла картинка: я стою у доски с мелком в руке и от страха мозги отключились, не могу решить самую простую задачу по геометрии, настолько я боялась людей.

— Проститутка! Я точно знаю, давно за тобой в окно наблюдаю, — голос соседки с 5го этажа. – Постоянно мужики тебя привозят на иномарках, — помню свое удивление. Кому-то я реально была настолько интересна, что наблюдают за моей жизнью? Надо же!

— Ты худший оператор на этой почте! К другим вон, целые очереди выстраиваются, а у тебя вечно никого нет! – О, это тот мужичок, невзлюбивший меня с первого взгляда и писавший на меня жалобы. Как такое забыть? И вечно поддерживающий его хор бабушек с платежками…

— Ты хорошая, но... я не хочу тебя. Ты слишком толстая. – Эти слова огромной болью отзывались во мне долгие-долгие годы. И я помню, кто их сказал. Я вспомнила, как мне захотелось стать мелкой серой мышью и исчезнуть в самом темном углу.

— Пухлая, зато умненькая, — это уже голос папы. Нетрезвый голос, да…

Неужели это мои воспоминания? Я охнула, схватилась за голову. Кем же я была до того, как проснулась в белой комнате? Страшной, толстой, глупой, забитой, непривлекательной дурочкой?!

А Семеро кружили вокруг меня:

— Глупая!

— Толстая!

— Уродливая!

— Нечего не добьешься в жизни!

— Хватит! – я вскочила с места. – Хватит! Я вас услышала.

Грехи довольно потирали руки. Кажется, удалось выполнить задание шефа. Вон какая стоит, нервно мнет футболку. Глаза полны слез.

Я действительно плакала. Плакала, прощаясь с той собой, которую мне помогли вспомнить мои грехи.

— Нельзя плакать на людях, — снова прошипела Похоть голосом моей второй бабушки. – Не позорь себя и свою семью.

— Если я хочу плакать, я буду плакать, — четко произнесла я. – Потому что это мой выбор и моя ответственность. И я благодарна вам за то, что вы мне столько помогли вспомнить!

Семеро застонали, задрожали и растаяли на закатном солнышке, оставив после себя уже привычный мне запах серы.

ПРИДУМАННЫЙ ДРУГ

Где-то в городе далеком детства

Я жила с подругой по соседству.

С ней я была незаметною тенью.

Вместо любви научилась терпению.

Игорь Николаев

© Игорь Николаев.

… Честно говоря, сама не ожидала от себя таких слов. Но именно они всколыхнули море моей памяти. На меня обрушился поток воспоминаний.

Сложно было в них разобраться. Но меня выручило одно из них – для раздумий лучше всего гулять пешком. Что я и сделала. Потопала по набережной, не особо следя за дорогой.

Одним из самых ярких моих воспоминаний был Придуманный друг. Воспоминания о нем ошеломили меня.

Придуманный друг возник в моей голове классе в третьем. Именно тогда у меня появились настоящие подруги. Не приятели со двора, не случайные знакомые, а именно подруги.

Уже тогда моя самооценка была ниже плинтуса. И люди, которые искренне хотели проводить со мной время, казались мне какими-то небожителями. И, воспитанная бабушками как «хорошая девочка», я изо всех сил старалась угодить подругам. Делала то, что в моей голове нашептывал Придуманный друг. Внимательно их слушала, поддерживала и старательно затыкалась, если мое мнение не совпадало с их мнением. Старалась быть идеальной подружкой.

Прошли годы, я выросла и у меня поменялся круг общения. И один прекрасный день в моей жизни появилась она – Лучшая Подруга.

Это было удивительное чувство. Мы смеялись над одними и теми же шутками, договаривали друг за другом фразы, осуждали одних и тех же девиц легкого поведения. Нам было хорошо вдвоем. Это было то, что в моей голове было настоящей дружбой.

Ох, как же развернулся Придуманный друг в моей голове в то время!

Я боялась потерять такую подругу и всячески старалась быть хорошей. Поддерживала ее, соглашаясь с ее взглядами, прислушивалась к ее мнению в одежде, музыке, кино, отношениях.

Совершенно не замечала ее «косяков». То, что она не слышит меня в некоторых случаях. Что она делает мне больно, не принимая во внимание мои просьбы и чувства. Закрывала глаза, проглатывала боль, улыбалась. Ведь я – идеальная подруга.

Придуманный друг точно знал, что она всего достойна. А я – нет. Я менее красива, менее обаятельна, я хуже пишу тексты. Я не достойна внимания мужчин, которые обращают внимание на нее. Я просто отойду в сторону.

В какой-то момент Придуманный друг в моей голове велел мне… оплачивать эту дружбу. Много лет мы ходили в кафе, развлекались, жили на мои деньги. Иногда я просила ее что-то оплатить, но за восемнадцать лет она сделала это только один раз.

Я не в коей мере не винила эту девушку. И не виню сейчас.

Ведь Придуманный друг сидел в моей голове. Моя низкая самооценка и ненависть к себе – вот настоящее имя Придуманного друга в моей голове. «Идеального друга».

Придуманный друг закончил жизнь в моей голове печально – разрывом с подругой. Это было больно, очень больно. Я нервничала и ревела настолько, что у меня почти неделю была высокая температура, я не могла спать.

Думаю, это была агония Придуманного друга.

Зато сейчас его больше нет в моей голове. Как же хорошо быть свободной!..

И как я благодарна этой девушке за весь тот опыт, что я получила в этой дружбе. Это самое ценное.

Мой метод сработал! Пока я шла, глубоко погрузившись в раздумья, ноги сами меня вынесли дому. Но как он изменился!..

ВЫБОР ЕСТЬ!

Изменился, конечно, не дом. Изменилось мое восприятие его.

Вернувшаяся память раскрасила мой мир в миллионы цветов.

Именно поэтому ярко выделялся на фоне моего подъезда черно-белый клеточный товарищ. Лениво обмахиваясь листом белой-белой бумаги, он явно ждал меня.

— Что? — усмехнулся, увидев меня. — Вспомнила таки. И как оно? Понять, что жизнь прожита наполовину, а толку в ней не было и нет?

— Вы ошибаетесь, — возразила я. — Моя жизнь полна счастья, радости и света.

Клетчатый скривился, словно слопал целый лимон. Но потом воссиял лучшей из фальшивых улыбок:

— Прогуляемся? Тут недалеко.

Удивительно, но я его не боялась. Покопавшись в своей памяти, я поняла, что вообще давно мало чего боюсь. И уж точно не возможной смерти.

— Я не против, куда идти?

— Вон там, за угол... — Клетчатый шел рядом. Было видно, что ему трудно приспособиться к моим маленьким шагам с его высоким ростом, но он очень старался.

За углом я увидела небольшой дом. Прищурилась, покопалась в недавно обретенной памяти. Ну не должно здесь быть никакого дома.

— Проходи, — мой спутник распахнул передо мной дверь. Едва я вошла, тут же захлопнул ее за моей спиной.

Я огляделась. Снаружи дом казался маленьким, но внутри был огромным. Все его пространство занимали столы с включенными компьютерами. Компьютеры тихо гудели, также как и охлаждавшие помещение кондиционеры.

Где-то я уже видела это помещение... Точно! Я же сама его и придумала, когда писала историю про Аню, Программиста и Потапыча. Ох, сколько тогда нервов потратила, вспомнила я. Но текст до сих пор кажется мне неплохим.

— Вы залезли в мою голову? — уточнила я. — Это мое воспоминание.

— Ага, — согласился лысый. — Правда, милое место? А главное — оно прекрасно подходит для нашей с тобой цели.

— Цели? Какая же у нас с вами, — я интонацией выделила последние два слова, — может быть общая цель?

Клетчатый господин меж тем плюхнулся в ближайшее кресло и поманил меня к монитору.

— Смотри! — Я присмотрелась и ахнула: на экране в режиме быстрой перемотки шла моя жизнь. Вот начиная с самого начала.

Вот я родилась. Вот меня все радостно дома приветствуют. А это уже в нашей семье появился мой младший брат и мое детство закончилось словами: «Ты теперь старшая».

Это я пошла в школу в шесть лет. А это что? Раскрытые от удивления глаза, огромное счастье — я впервые попала в библиотеку. Неужели бывает столько книжек сразу? И их все можно прочитать?

Вот мне семь лет. Я три месяца провела одна в больнице, без мамы. Одиночество. Страх. Тоска. А потом жуткий страх возвращаться в класс, в котором я не была больше трех месяцев. И первая двойка по русскому языку.

Ой, а это что? Маленький рыжий сверток в кровати — родилась младшая сестра. Превращение во «вторую маму», какой я была до смерти сестры. Глядя на кадры, я поняла, что это я сама на себя навесила ответственность за сестру. Вслух это никто мне не говорил, не просил.

Школа, домашнее обучение. Взросление. Сексуальные домогательства и оскорбления.

Еще два с половиной месяца в больнице. Нарушение обмена веществ и быстрый набор веса. Депрессия. Два года почти не выхожу из дома. Не моюсь, не расчесываюсь.

— Продолжаем? — елейно вопросил мой спутник.

— Да, — спокойно произнесла я. Удивительно, но меня не злили эти видео, мне не было стыдно. Я не чувствовала себя виноватой... даже перед самой собой.

Долго, долго мы смотрели с моим копытным спутником видео моей жизни. Наконец я увидела себя. Несколько дней назад на меня задом наехала черная иномарка, когда я выходила с работы. И я упала и потеряла память.

— Это все? — спросила я, когда экран потух. Клетчатый нахмурился. А еще я увидела, как из гладкого лба, чуть повыше бровей, вылезли небольшие рога.

— Нет, конечно, — он гаденько так усмехнулся. — Сейчас будет главный вопрос.

— Слушаю, — мне действительно было интересно.

— Видишь, сколько компьютеров? В них записан код твоей жизни.

— И?

— Хочешь ее изменить? — спросил он. — Ты знаешь, кто я. Знаешь, что я всемогущ. Могу изменить твое прошлое, переписать код. Любое событие или все сразу. Например, ты не будешь толстой. Или твоя сестра останется жива. Отец из комы выйдет. Второй мировой не будет. Любое событие в твоем прошлом я могу изменить.

Мое живое воображение тут же нарисовало мне этот мир, в котором не было войны. В котором живы мои брат с сестрой. И я — красивая, молодая и стройная.

И... представила свою возможную будущую жизнь: без того опыта, который у меня есть. Без опыта выживать, проживать боль и быть самодостаточной. Этакую кисейную барышню с глазами на мокром месте. Не умеющую ценить здесь и сейчас, не умеющую анализировать последствия. Не умеющую быть благодарной.

Я вздохнула:

— Что ж, я говорю вам спасибо за предложение, но я ничего не хочу менять в моей прошлой жизни. Меня все устраивает сейчас. И за каждый ее момент я благодарна Богу.

Дьявол зашипел, из-под клетчатого пиджака показался тонкий длинный хвост, которым он щелкнул по поду:

— Дура! Ты дура! — прошипел он. — Я ведь не каждому такую возможность даю.

— Я не буду чувствовать себя польщенной из-за вашего предложения. Мой ответ тот же: я не хочу ничего менять в своей прошлой жизни. Потому что в ней нет ошибок. Есть только мой выбор и последствия моего выбора. А теперь извините, мне пора возвращаться.

Дьявол зашипел, вскочил с места и попытался меня боднуть резко увеличившимися рогами. Но я увернулась.

— Идиотка, — прорычал он, а потом растаял, оставив после себя привычный запах серы.

Я чихнула и открыла глаза.

ПОКА ГОРИТ СВЕЧА

Я лежала в своей постели, в своей квартире, коты мурчали рядом.
Неужели это был сон, спросила я себя. Эти странные путешествия, встречи, это было во сне?

Открыла телефон. Одиннадцать постов за две недели!

Так это был плод моего воображения?

Прислушалась к себе. Нет, не только фантазии. Это и работа души тоже.
Забавно, подумала я. Вот так живешь-живешь в ежедневном болоте. А потом за несколько дней твой внутренний мир меняется полностью. Как будто сделала в голове генеральную уборку, убрала все зимнее, серое и достала яркое и весеннее. И вымыла все окна, через которые смотрю на мир.

Сегодня я проснулась в другом мире. И другая, более наполненная я.
Вспомнила старую-престарую игру «Принц Персии». Я в детстве играла в нее на отцовском черно-белом ноуте, весившим, как мешок картошки.
На самом последнем уровне, убив Самую Сложную Сволочь, Принц останавливался, не зная, что делать.

И мы с братом и сестрой тоже не знали, что делать, как пройти игру до конца.

Потом нам объяснили, что Принц должен сделать этакий «прыжок веры» и объединиться со своим призрачным двойником, которого он всю игру считал врагом. И стать в два раза сильнее.

В моем сне вместо Принца была я. Я подошла к большому зеркалу в гостиной, присмотрелась и вместо себя увидела свою героиню. Она радостно мне улыбнулась. Я протянула руку и как будто коснулась ее там, в Зазеркалье. И она сжала мою руку и словно втянулась в меня, наполнив своими воспоминаниями, чувствами и мыслями.

А сегодня днем мне в голову пришла мысль: а почему я думаю, что в жизни есть только одна попытка дойти до мечты? Кто мешает попытаться второй раз? Это же зависит только от меня!..

И я нажала кнопку «Войти в Шторм».